Черная вода  - Андреас Фёр

Из окна автобуса он наблюдал уличные сценки. Люди казались довольными и оживленными, девочки с бретельками-спагетти и мальчики в шортах играли в лето. Позавчера было восемь градусов, сегодня погода стояла как в июле. Только солнечный свет был низким и более холодным и показывал, что скоро придет зима. Рядом с Савиньи-плац Зиттинг вышел из автобуса и дальше пошел пешком. Может быть, ему следует насладиться этим днем, а затем решительно провести черту. Что останется ему, кроме долгов, если он потеряет свою юридическую лицензию? Он мог пойти в страховой офис в качестве клерка. Но на какую зарплату может рассчитывать неудавшийся адвокат за сорок?

Они сидели на Савиньи-плац. Все. Последний раз в этом году. Еще раз зарядить батареи на зиму. Это был итальянский ресторан, в котором он иногда встречался с Мириам Кордес. Он взглянул на террасу. Все столы были заняты. Его взгляд внезапно остановился и вернулся назад. Что это было? Там сидела… Мириам Кордес. С мужчиной лет по меньшей мере семидесяти. Он говорил с ней, смеялся. Она тоже смеялась. Он коснулся ее руки, она вернула прикосновение, а затем он взял ее руку и поцеловал, легко, с определенным обаянием, можно было бы сказать, если бы не разница в пятьдесят лет. Зиттинг уже встречал этого человека и пытался вспомнить, где именно. Вероятно, он имел какое-то отношение к Кордес. Это был не государственный обвинитель и не офицер по надзору. Те были обычной внешности и гораздо моложе. Переговоры! Мужчина сидел в зале. Зиттингу всегда было интересно, откуда у Кордес деньги на наркотики. По-видимому, ее спонсировал состоятельный папик. В этот момент Мириам Кордес посмотрела в его сторону, и ее взгляд на долю секунды задержался на нем. Она быстро отвернулась, но высвободилась из рук старика. Несомненно, она узнала его, и ей стало неловко. Вероятно, она могла бы прилично заплатить ему, вместо того чтобы разыгрывать нищую наркоманку. Зиттинг усмехнулся. Это уже не имело значения.

Он покинул Савиньи-плац и спустился по Кантштрассе, по южной стороне, которая лежала в тени; солнце стало ему отвратительно. Даже здесь люди сидели на улице. Зиттинг проходил мимо них, пока не добрался до бара, перед которым не было столов. Он вошел в зал, темный, с обшитой латунью стойкой и множеством картин и бутылок на зеркальной стене.

– У вас нет столов на улице, – сказал он человеку за прилавком.

– У меня все как надо. Почему нужно пить на свежем воздухе? Никогда этого не понимал.

– Я тоже, – кивнул Зиттинг, садясь на табурет. – Пожалуй, начну с виски.

Зиттинг не вернулся через час, и Сильвия начала волноваться. В течение многих дней Зиттингу было не по себе. Он нервничал, был бледным, с отсутствующим взором и практически не спал. Он говорил о том, что ему придется заняться чем-то совершенно другим, если Нольте захочет выдать его с мобильным телефоном, планировал открытъ магазин виски и подыскивал в газете подходящую коммерческую недвижимость. Но Сильвия чувствовала, что этот оптимизм наигран. На самом деле дух Зиттинга был парализован. Он испытывал страх. Страх перед будущим. Страх разорения.

Она позвонила на его мобильный телефон, но тот оказался выключен. Зиттинг не привык к тому, чтобы всегда быть доступным. Он был старомодным. Тем не менее она обеспокоилась. В половине первого раздался звонок в дверь.

Перед ней стояли двое мужчин, один за сорок, второй около двадцати пяти, в летных куртках и ковбойских сапогах, у младшего была перекинута небольшая спортивная сумка через плечо. На вид сомнительная клиентура, попавшаяся за мелкие правонарушения в Веддинге. Сильвия привыкла. Большинство зловещих фигур оказывались на удивление растеряны в приемной у адвоката.

– Мне жаль. Господина Зиттинга сейчас нет, – сообщила она посетителям после того, как открыла дверь. – Было бы лучше, если бы вы позвонили, перед тем как приходить. В противном случае вы рискуете потратить время зря.

– Когда он вернется? – Мужчина постарше говорил на немецком языке с восточно-европейским акцентом.

– Я не знаю. К сожалению, он не доступен по мобильному телефону. Конечно, можно подождать. Но я не могу сказать, сколько времени это займет.

Мужчины переглянулись. Они не кивнули, они ничего не сказали, лишь молча подтвердили, что продолжат все делать, как и планировалось. Или они ожидали другого? Сильвия не могла интерпретировать поведение мужчин. Но это было неприятно.

– Будет лучше оставить свой номер телефона. Господин Зиттинг перезвонит, когда вернется.

– Подождем, – решил старший.

– Вы можете расположиться в кабинете господина Зиттинга. – Сильвия указала на дверь в другую комнату.

Старший осмотрел кабинет Сильвии и обнаружил два стула для посетителей, между которыми стоял стеклянный стол со старым журналом «Штерн» и еще более старым «Шпигелем».

– Мы предпочли бы посидеть здесь.

Не дожидаясь согласия Сильвии, мужчины сели. Сильвия пробормотала, что ее вполне устраивает, хотя это не было правдой, подошла к своему столу и сделала вид, что работает на компьютере. Иногда посматривала на мужчин краем глаза, не поворачивая головы.

– Не много работы, – сказал старший, когда младший рылся в спортивной сумке.

Сильвия хотела бы знать, что в ней было, но она не могла этого видеть со своего места.

– Сейчас должны прийти двое клиентов. – Это казалось хорошей идей – сигнализировать о том, что они не будут оставаться в одиночестве все время. Она надеялась, что когда-нибудь они потеряют терпение и уйдут. Но визитеры не производили такого впечатления. – И остальная часть дня полна, я вижу. Может, попробуете зайти завтра?

Старший молча смотрел на Сильвию из-под полуопущенных ресниц. Ты можешь мне еще рассказывать, говорил взгляд. Сильвия чувствовала себя так, как будто на ее груди лежала стокилограммовая надгробная плита. Кажется, воздуха в комнате становилось все меньше.

– Не могли бы вы задернуть занавеску? – Сильвия удивленно посмотрела на старшего. – У меня чувствительные глаза. Не переносят свет.

– Нет проблем.

На самом деле это было проблемой, как поняла Сильвия, когда стояла у окна. В доме напротив люди сидели на балконе в теплую погоду и могли видеть происходящее в кабинете. Это порядком досаждало ей. В тот момент, однако, казалось последней защитой от этих двоих людей, что бы они ни намеревались сделать. Она колебалась, держась рукой за занавеску. Как она могла объяснить нежелание зашторивать окна? Она ничего не смогла придумать. Занавес закрылся.

Стало не намного темнее, чем раньше, потому что занавеска была из светлого хлопка. Мужчины, похоже, с удовлетворением приняли это. Сильвия снова села за компьютер.

– Спасибо, – произнес чувствительный человек с некоторой задержкой.

– Не стоит благодарности, – сказала Сильвия, раздумывая, как она может избежать гнетущей ситуации.

– Хотите кофе?

Младший кивнул, старший присоединился к нему.

– Я принесу что-нибудь из пекарни на углу. – Сильвия встала и вышла из-за стола.